Середина срока президентства Дмитрия Медведева ознаменуется главными торжествами из выпавших на его правление – 65-летием Победы. Чем еще запомнится потомкам третий президент России?

Увы, пока ему похвастаться нечем. Можно долго перечислять причины того, почему у Медведева «пока не получается». Но гораздо важнее понять, к каким последствиям это приводит. Я не о личных мучениях Дмитрия Анатольевича – я о нашем обществе. На общество же неэффективность Медведева оказывает чрезвычайно вредное воздействие – потому что используется в качестве тарана для подрыва доверия ко всей системе власти. А это штука не менее опасная, чем отсутствие у власти единой программы модернизации и возрождения страны.

Одна из главных проблем тандема в том, что игра на разрыв его участников сейчас будет только усиливаться – остался лишь год с небольшим для того, чтобы рассорить Медведева с Путиным. Игра идет не только на противопоставлении «либерала» Медведева и «консерватора» Путина, она идет на подрыв доверия к власти в целом. Дело ведь не в том, что серьезные игроки верят в то, что Медведев уволит Путина, – им достаточно, чтобы общество поверило в то, что он хочет этого. Это и станет концом тандема – умерев в глазах «активной общественности», он потеряет нимб «неприкосновенности» и станет объектом насмешек и ненависти.

И именно ненависть к власти сейчас культивируется в нашем обществе. Я сейчас не о том недовольстве, которое часто совершенно заслуженно вызывают некомпетентные и коррумпированные чиновники. Речь об осознанном нагнетании вражды к существующей власти, и это делают не одни только отмороженные либерасты. Да, они запевалы, но семена гнева находят благодатную почву в самых разных слоях общества.

Власть не любят либералы – потому что она путинская, а Путин для них никогда не станет своим. При этом либералы не любят и народ, но всячески пытаются использовать и направить его недовольство.

Власть не любят и многие из патриотов – потому что власть так и не сумела провозгласить национальную программу и провести кадровую антикоррупционную чистку.

Власть не любят и многие националисты – за заигрывание с Кадыровым, за еврейских олигархов, за наплыв легальных и нелегальных мигрантов с Кавказа и Азии..

Власть не любят и многие представители национальных меньшинств – ограничили их права, того и гляди ликвидируют национальные республики.

Власть не любит простой народ – потому что слишком далека она стала от него.

Власть не любят очень многие, но пока эта нелюбовь не переносилась персонально на Путина или Медведева, строю по большому счету ничего не угрожало. Но если они оба начнут в глазах активной части населения превращаться в «безнадежных», тогда само государство окажется уязвимым для манипуляций и бунтов. Окончательный подрыв доверия к власти происходит достаточно быстро – так было в 1915–1916 и 1988–1990 годах. С оглушительной скоростью большая часть активного общества заражалась самыми невероятными мифами о злодеяниях действующей власти. Когда Милюков патетически вопрошал: «Глупость или измена?» – в шпионаж в царских покоях верила уже большая часть элиты (готовая к перевороту, но не помышлявшая о прямом свержении самодержца). Так и сейчас Дымовский повторяет слухи о путинском острове в Тихом океане. Сколько еще раз нам наступать на одни и те же грабли?

Нельзя сказать, что власть этого не понимает. Многие в ней действительно хотят лечить не следствия, а болезнь. Но власть никак не может решиться на радикальные меры, надеясь обойтись жесткой терапией. В результате организм России продолжают терзать несколько смертельно опасных болезней сразу, и на фоне всего этого идет заражение вирусом недоверия все новых слоев общества. Кто больше виноват в этом – лавирующая власть или ослепленная общественность? Если рухнет страна, какое значение это будет иметь? Что с того, что февраль 1917-го стал совместной заслугой общественности и части аппарата власти, а за 1991-й нужно «благодарить» первое лицо?