Rambler's Top100
Home Search E-mail
 
сегодня 01 ноября 2014
Архив № 1 (178) / 21 января 2008
НовостиАрхивРедакцияПоискПодпискаРеклама
ПОЛИТИКА И ВЛАСТЬПОЛИТИКА И ЭКОНОМИКАПОЛИТИКА И ОБЩЕСТВОПОЛИТИКА ДОСУГА
НОВОСТИ
  • 28 Октября:  Владимир Джабаров: Стране нужна цивилизованная миграция
  • 27 Октября:  Лилия Гумерова: Комплексный закон о культуре востребован временем
  • 27 Октября:  Комитет Совета Федерации по бюджету и финансовым рынкам рекомендовал палате одобрить законы, усиливающие парламентский контроль
  • 27 Октября:  Выставка «Москва и Лондон. Отражения. 1914-2014» проходит в Музее Москвы
  • 24 Октября:  Спикер СФ: Межрегиональное сотрудничество России и Таджикистана - основа экономического взаимодействия двух стран
  • 24 Октября:  В ДВФУ действует единственная в мире кафедра ЮНЕСКО по морской экологии
  • 23 Октября:  Андрей Клишас: Венесуэла – серьезный стратегический партнер России
  • 23 Октября:  Алексей Сергеев: Взаимодействие Совета Федерации и Жогорку Кенеша Киргизской республики на площадке МПА СНГ проходит эффективно
  • 23 Октября:  В Москве состоятся IV Межпарламентский форум «Россия – Таджикистан и III конференция по межрегиональному сотрудничеству России и Таджикистана
  • 22 Октября:  Валентине Матвиенко присвоено звание почетного доктора Киргизско-Российского славянского университета




  • Альберт СЁМИН: Зона национального бедствия


    КОЛЛИЗИИ

    ПОЛИТИКА И ВЛАСТЬ» КОЛЛИЗИИ»
    Версия для печати
    Михаил МАЦКИВ

    По бровям и по глазам

    Недостатки российской судебной системы на примере дела двух офицеров Российской армии

    Президент России Владимир Владимирович Путин еще не успел покинуть свой пост, а кампания по опорочиванию его работы на посту главы государства уже началась. Цинизм затеявших ее людей дошел до того, что они не стесняются делать это руками самого еще действующего главы государства. Механизм этих действий можно продемонстрировать на примере встречи в январе этого года Владимира Путина с членами Совета при президенте РФ по содействию развитию институтов гражданского общества и правам человека во главе с Эллой Памфиловой. Там президент высказался по поводу дискредитации судов присяжных на примере «известного убийства в Чечне»,по которому «все доказательства на столе». Но выбранный им пример говорит лишь о том, что ему была представлена явно не полная информация по делу офицеров Худякова и Аракчеева. Либо же президента сознательно дезинформировали представители деструктивных сил, которым нужен хаос на одной седьмой части суши, а не могучая процветающая Россия.

    Российский народ хочет, чтобы суды были объективны и справедливы

    На встрече с представителями совета глава государства радовался тому, что «качество суда растет, хотя над усовершенствованием судебной системы по-прежнему надо думать». А слабым звеном судебной системы остается суд присяжных, дискредитирующий себя. Как выразился президент «по известному убийству в Чечне», «там все доказательства на столе», но тем не менее решение тоже известно. Это, конечно, дискредитирует сам институт, но не означает, что мы должны остановить работу». Несмотря на употребление эвфемизма «известное убийство в Чечне», придуманного явно не заботящимися о положительном имидже главы государства спичрайтерами, всем должно было быть понятно, о чем идет речь. Я сразу же догадался, что речь идет не о тысячах убийств русских, армян, евреев и иных россиян-невайнахов, некогда проживавших в Чечне. Убийства этого рода принято считать неизвестными. Тогда о чем же были слова, вложенные в уста президента его замаскировавшимися под друзей ненавистниками? Слова эти были о современном российском аналоге дела французского капитана Дрейфуса, еврея, более ста лет назад облыжно обвиненного в шпионаже в пользу Германии. По требованию французских националистов и юдофобов, которые требовали от суда обвинительного приговора, Дрейфуса лишили звания и наград, приговорив к длительному сроку заключения. Но впоследствии справедливость восторжествовала, невиновный был оправдан, а его имя стало нарицательным для дел подобного рода. В современной российской транскрипции фамилию Дрейфус следует читать как Аракчеев и Худяков. Именно о них говорил введенный в заблуждение недобросовестными советниками президент. Да, да – введенный в заблуждение, а то и сознательно подставленный, как в 2000 году, когда ему не доложили об исчезновении АПЛ «Курск» и странных металлических стуках, вдруг раздавшихся со дна Баренцева моря. Впрочем, вернемся со дна моря к столу с доказательной базой по делу Аракчеева и Худякова.

    По версии следствия, дело было так: 15 января 2003 г. группа под командованием командира разведроты Евгения Худякова, которой в качестве простого сапера был придан командир саперной роты Сергей Аракчеев, действуя на БТР за номером А-226, остановила «КамАЗ» с целью завладения этим автомобилем. Но «в процессе» этого «завладения», «по мотиву межнациональной розни», ими были убиты ехавшие в машине чеченцы – водитель и два пассажира. А мгновенно ставший ненужным «КамАЗ» был взорван и сожжен.

    Но эта история появилась в деле не сразу, как, впрочем, и сами обвиняемые. А сразу, по словам адвоката Дмитрия Аграновского, следствием была уничтожена одежда убиенных, на которой следов огнестрельных ранений почему-то не было! Трупы убитых были споро закопаны без вскрытия, даже свидетельства о смерти появились в деле лишь в сентябре 2007 г.!

    Внешний осмотр изрядно разложившихся тел без извлечения их из могил был произведен четыре месяца спустя после захоронения. И на основании всего лишь осмотра медэксперты сделали выводы о прижизненных повреждениях и причинах смерти, но на этом остановиться не смогли. Отбирая хлеб у специализированной баллистической экспертизы, они сумели определить тип и калибр оружия по данным визуального осмотра повреждений разложившихся мягких тканей! При этом заключения баллистической экспертизы на сей счет в деле нет.

    Но гениальные судмедэксперты, продемонстрировавшие явное профессиональное ноу-хау в своей области, все же допустили ошибку: из их заключения следовало, что в трупе Янгулбаева есть входное отверстие от пули калибром 5,45 мм без выходного. Все многократные ходатайства защиты о проведении повторной эксгумации для извлечения пули, которая могла бы пролить свет на все происшествие, сталкивались с «объективными» и «непреодолимыми» препятствиями. Автомат Аракчеева данного калибра, как слишком изношенный и ржавый, был признан «непригодным» для сравнительного исследования. А по поводу извлечения пули, во-первых, было заявлено, что данные действия противоречат традициям чеченского народа, а во-вторых, ни одно силовое ведомство строящей мирную жизнь Чеченской Республики не может обеспечить безопасность в районе проведения эксгумации. Все это говорит отнюдь не в пользу версии обвинения. Как, впрочем, и то, что обнаруженные непосредственно на месте происшествия гильзы и пули по результатам нескольких независимых экспертиз признаны не имеющими отношения к выстрелам из оружия не только Аракчеева и Худякова, но и оружия их воинской части вообще.

    В обвинительном заключении, в постановлении о привлечении Аракчеева фигурирует автомат № 7982965, из которого, по версии следствия, были убиты потерпевшие. Но автомата с таким номером никогда ни числилось ни за Аракчеевым, ни за его воинской частью. Да и множество других «доказательств» вины подсудимых представляют такую дикую смесь бреда с фарсом, над которой, несмотря на всю серьезность происходящего, на первых двух судах смеялись даже присяжные, оба раза оправдавшие офицеров. Все доказательства следствия доказывали лишь наличие факта преступления, но никак не говорили о причастности к нему подсудимых.

    Решение первого суда было отменено по формальной причине: среди коллегии присяжных несколько ее членов было «просрочено» (с уже истекшими полномочиями). Вторая коллегия была собрана со всего Северного Кавказа, в большинстве своем – из представителей коренных народов, но представленные защитой доказательства определили и их вердикт: подсудимые невиновны.

    С точки зрения Героя России, президента Чеченской Республики, причиной второго «неправильного» оправдательного приговора послужила география – а именно: «отправление правосудия не на территории Чеченской Республики, где было совершено преступление», а также отсутствие в коллегии присяжных из жителей Чечни, «недопонимание присяжными по данному уголовному делу воли моего народа».

    Все участники «контртеррористической операции» находятся вне правового поля

    Понять «волю народа» сумел Конституционный суд РФ. По его решению третье рассмотрение дела, уже без участия присяжных, должна была произвести тройка судей Северо-Кавказского окружного военного суда во главе с Владимиром Цибульником, некогда закончившим Свердловское высшее военно-политическое танко-артиллерийское училище. Бывший комиссар дал Аракчееву 15 лет строгого режима, а не явившемуся на суд Худякову – 17. При вынесении приговора им были приняты все, даже самые «своеобразные», доводы обвинения и отклонены даже минимальные законные требования защиты. В частности, он посчитал прекрасными доводами показания свидетелей – Умантгериевой и пострадавшего Юнусова, квалифицировав их как «последовательные и не противоречащие друг другу», и положил их в основу приговора.

    Последовательность данных показаний заключается прежде всего в том, что эти граждане опознали единственный раз в жизни «виденных» ночью, полгода назад, бывших в тот момент еще и в масках (!) незнакомых людей по глазам (Аракчеева) и по бровям (Худякова). Впрочем, ничего удивительного в этом нет: в ХХ в., начиная с периода Гражданской войны, в России находилось немало людей, которые «контру носом чуяли». И их носы не раз служили приемлемым доводом при вынесении смертных приговоров «особыми тройками» образца 1930-х гг.

    Попытаюсь пересказать «последовательные» показания Юнусова. В темноте его машину, в которой был он, Умантгериева и то ли две, то ли три женщины, личности которых установить не удалось, остановили двое военнослужащих в масках. Машину (без пассажиров) они немедленно «расстреляли», Юнусова затолкали в БТР и, покатав неизвестно где, привезли в часть. Где и принялись пытать электротоком, трижды прострелив при этом ногу. А потом привезли его обратно к его же машине. В дальнейших описаниях его злоключений начинается сумбур. В своем первом рассказе он самостоятельно избавляется от пут, забирается в машину с простреленными колесами и мчится домой с ногой, «простреленной в трех местах». Потом оказалось: он был в шоке. И никуда ни на чем не мчался – лишь развязался, дополз до дома, который вспомнить не может, получил первую помощь – и утром пришел домой… Во втором варианте рассказа его автомобиль исчезает с места происшествия уже без помощи владельца. Но при столь вольном обращении с фактами, вызванном не позволяющим все помнить «шоковым состоянием», он мгновенно «узнает» «по бровям» и «по глазам» подсудимых аж через полгода, как, впрочем, и Умантгериева.

    История Умантгериевой еще интереснее: когда она ехала с Юнусовым, машина была остановлена двумя военнослужащими в масках. Юнусова забрали. Но мимо проезжал ее брат. Бросив других пассажирок в темноте возле расстрелянной машины, Умантгериевы вместе погнались за бэтээром. На ближайшем военном посту они остановились, так как дальше им проехать не разрешили. Но они все рассказали военным, и один из них дал Умантгериевой обычный, не ночного видения бинокль. И рассеяв с помощью этого прибора непроглядную тьму, она увидела, как ненасытный БТР остановил еще и «КамАЗ»... Потом неопознанный БТР, словно «Летучий кавказец», появлялся то здесь, то там, но выяснить, чей это бронетранспортер и кто в нем находится, никому не удалось.

    Не менее запутанна история с тем, кому принадлежал «взорванный» «КамАЗ», оснащенный почему-то московскими номерами. Впрочем, странно выглядят и приказы о приеме на работу впоследствии убитых Янгулбаева, Хасанова и Джамбекова, проработавших в одной стройфирме много лет, приказы, датированные январем 2003 г.! Солдаты из экипажа БТР Худякова, якобы все видевшие и даже «оттаскивавшие трупы», от показаний, данных на предварительном следствии, отказались еще на первом процессе. Эти показания были даны ими потому, что в прокуратуре их угрожали оставить в Чечне до дачи «нужных» свидетельств... Свидетель обвинения Денис Мелов во время заседания военного суда попросил прощения за оговор у своего бывшего командира, подсудимого Евгения Худякова: «Товарищ старший лейтенант, простите меня за то, что я смалодушничал и дал показания на предварительном следствии против вас», пояснив, что оговорил своего командира и лейтенанта Сергея Аракчеева, чтобы «поскорее уволиться и уехать домой».

    И таких «легких» несостыковок у обвинения масса. В ходе процесса к ним добавилось полное неприятие судьей неопровержимых доводов защиты – от показаний совершенно разных солдат и офицеров, подтверждающих алиби Худякова и Аракчеева, кончая записями в журнале выхода боевых машин и выписками из журнала боевых действий части. А из них явствует, что в те сутки Аракчееву в приказном порядке были поставлены задачи, не имевшие ничего общего с поездками в БТР Худякова. И знакомы эти офицеры тогда не были! Все эти документы появились в деле еще до появления в нем Аракчеева и Худякова. Впрочем, перечислять очевидные факты можно было бы еще очень долго. Но и без того ясно, что несправедливый и ангажированный приговор, вынесенный судьей Цибульником, как в зеркале отразил не только проблемы несовершенной российской судебной системы, но и серьезные проблемы с демократией в стране в целом. Самое же страшное, что показал процесс, – это то, что первое лицо нашей страны систематически вводится в заблуждение скрытыми от взора общества злоумышленниками. А это угрожает уже не какой-то там демократии, а безопасности страны и перспективам ее дальнейшего существования в целом.

    10 января в Москве, у Министерства обороны, должен был состояться митинг в поддержку Худякова и Аракчеева. Но в последний момент митинг был запрещен московскими властями, озабоченными судьбой находящегося рядом с заявленным местом акции газона, который мог пострадать. Люди все же пришли. И вместо митинга подписали письмо на имя кандидата в президенты России Дмитрия Медведева с просьбой отменить несправедливый приговор. И освободить незаконно осужденного Сергея Аракчеева. А потом, проведя расследование, наказать виновных в том, что после двух оправдательных приговоров, вынесенных судами присяжных, Аракчеев и Худяков были снова подвергнуты судебному преследованию и осуждены на огромные сроки за преступления, которых не совершали.

    КСТАТИ

    "Рассуждайте сами, если умеете"

    На место сбора подписей смогли приехать и родители Сергея Аракчеева, рассказ которых совпадает с теми фактами, которые приведены в статье.

    АРАКЧЕЕВ ВЛАДИМИР АЛЕКСАНДРОВИЧ, ОТЕЦ СЕРГЕЯ:

    – Люди собираются, чтобы поддержать моего сына, люди понимают. Они ведь не дураки, их не обманешь, все равно правда восторжествует. А я недоволен отрицательным приговором моему сыну. Мы ждали, что приговор будет положительным и сына оправдают, так как никаких данных для того, чтобы его посадить, нет. Меня занимает и вот какой вопрос: человека застрелили, похоронили, и пуля осталась в нем. Мой сын и его адвокат в один голос просили, чтобы провели эксгумацию, достали пулю, сверили бы следы на ней с теми, которые оставляет на пуле ствол автомата моего сына, – и сразу бы все стало ясно. Но прокуратура не хочет этим заниматься – то ли боятся этого дела, то ли вообще они просто-напросто трусы. Или же им просто «подмазали»… А сына моего прямо в зале суда взяли под стражу, хотя все это время он находился под подпиской о невыезде. И дали пятнадцать лет! Но и дурачку понятно, что, будь действительно данные на то, чтобы уверенно сказать: он убил, все встало бы на свои места. А их нет! И очень много таких моментов, которые судья не «не учел», а сознательно не захотел на них обращать внимания, как с этой пулей.

    – Вашему сыну угрожала прокуратура, суд, военные, требуя согласиться с обвинением и дать признательные показания независимо от фактов?

    – Да. Когда шло военное следствие, а их часть вся уже перебралась в Москву, они одни остались там, в Чечне. Там его в изолятор посадили и стали угрожать, что если под всеми «признаниями» не подпишешься, значит, им ничего не останется, как дать адрес места, где он находится, чеченцам. И посадить его в чеченскую тюрьму. И адрес родных его им, чеченцам, тоже дать. И очень удивиться, если он там через сутки не «откинет сандалии»! И этого от них можно было ждать.

    – Свидетели-военнослужащие на суде отказались от показаний, данных в Чечне?

    – Не все. Два солдата – Кулаков и Цупик – остаток срока службы дослуживали в прокуратуре Северо-Кавказского военного округа и вынуждены были дать такие показания, которые прокуратура затребовала. И верят вот этим вот двум солдатам, а не тридцати офицерам, которые дали показания за Сергея. Вот об этом стоит подумать, кто прав: два солдата, которым до дембеля оставался месяц и им надо было любым способом уволиться, или тридцать офицеров. Рассуждайте сами, если умеете.

    АРАКЧЕЕВА ВАЛЕНТИНА ПЕТРОВНА, МАТЬ СЕРГЕЯ:

    – Наш Сергей с этими двумя Цупиками и Кулаковыми даже знаком не был и никогда не имел к ним никакого отношения. Как и к Худякову, который был командиром разведки, а наш Сергей сапер, они даже видеть-то друг друга только на совещаниях у начальства могли. А с ребят-солдат что взять? Вы знаете, их когда взяли – оставили без оружия, без средств, а вся часть выехала в Москву. А они все остались там, хотя уже в мае должны были идти в дембель. Уже их родители стали в часть, в Реутов, писать бумаги: почему дети не идут домой, не увольняются? Они же уже все на дембеле должны были быть, а их все держали там. И точно так же вынуждены были эти ребята, почти под копирку, дать показания. Когда адвокат привез нам бумаги с обвинениями на Сергея – там практически все показания были как будто скопированы одно с другого слово в слово. Даже в метраже расхождений не было! Вот, допустим, если смотреть, сколько расстояния до машин, кто-то скажет: два метра, кто-то – три. Там же было вплоть до сантиметра все у всех указано одинаково! (На процессе по делу Буданова протоколы допросов всех детей-свидетелей были практически идентичны. И совпадали не только фактически, но и текстуально. Все допрошенные дети, когда им перевели протоколы допросов на чеченский, заявили, что таких сведений они следователям военной прокуратуры не сообщали.– М.М.) И там очень много такого было. И потом, когда эти ребята уже вернулись и суд начался, они от своих этих слов отказались. Потому что все это было написано под давлением.

    – А правозащитники реагируют на этот суд, подтасовку фактов, нарушение законов и Конституции?

    – Господи, да кого же вы это имеете в виду?

    – Тех, кто любит бороться за права человека: общество «Мемориал», «Солдатских матерей», основу нашего «гражданского общества» – Общественную палату...

    – Когда два суда прошло, на которых вынесли оправдание, и их решили засудить трибуналом, то я в палату обратиться пыталась. Писала заявление, подробно описывала, что произошло с моим сыном, все данные давала, все написала. Меня приняли, но помощи никакой не было. Я ведь из Нижегородской области, из маленькой деревни – мне там фактически всей деревней собрали на дорогу денег, и я здесь обивала все пороги, не только в палатах. Я хотела к представителю по правам человека пробиться – так меня туда вообще не пустили. Но потом мне все же удалось подать заявление, а мне сказали, что там нужны какие-то подписи и бумаги, а собрать мне их было нереально. Сын у меня тогда сидел в тюрьме, а у меня не было даже копий вердиктов ни первого суда присяжных, ни второго.

    – Вы верите, что в деле вашего сына справедливость все же восторжествует?

    – Меня только одно волнует: я сегодня поговорила с адвокатом Аграновским по поводу того, что вышел номер газеты, в котором была указана только малая часть фактов, подтверждающих невиновность моего сына. Но уже по ним можно понять, что судят невиновного. Но судье это все равно. И зная, какие недочеты в суде были у этого судьи, какие ходатайства он не принимал к рассмотрению в защиту моего сына, да и просто все время обрывал, не давал говорить, ничего не принимал во внимание – вообще очень плохо относился к нашим ребятам и нашим адвокатам. И такой вердикт вынести невиновным! Или у судьи за спиной есть такой человек, который за него встал горой, чтоб он не боялся такой вердикт вынести, или же судья должен быть – я даже назвать не могу, каким человеком он должен быть. Это очень плохой человек, но все равно за ним кто-то стоит. Ведь чтобы невиновного судить – это ж надо взять на себя такую смелость, страх просто…



    Назад
    ©2003-2012 Политический журнал. Все права защищены. При полном или частичном использовании материалов ресурса прямая ссылка на сайт "politjournal.ru" обязательна.