Home Search E-mail
 
сегодня 27 мая 2016
Архив № 4 (181) / 11 марта 2008
НовостиАрхивРедакцияПоискПодпискаРеклама
ПОЛИТИКА И ВЛАСТЬПОЛИТИКА И ЭКОНОМИКАПОЛИТИКА И ОБЩЕСТВОПОЛИТИКА ДОСУГА
НОВОСТИ
  • 18 Апреля:  Россия заинтересована в ведении промысла в водах Исландии
  • 14 Апреля:  На форуме «ОвощКульт – 2016» правительство Подмосковья подписало 6 стратегически значимых соглашений
  • 13 Апреля:  IX международный форум информационных технологий «ITFORUM 2020/IT-Джем» проходит в Нижегородской области
  • 11 Апреля:  «Газпром нефть» увеличила запасы Чонского проекта
  • 10 Апреля:  Крупные компании Китая проявили интерес к инвестиционному сотрудничеству с Приангарьем
  • 10 Апреля:  Всероссийский флеш-моб «Подними голову» пройдет в Нижегородском регионе
  • 10 Апреля:  Москва примет участие в международной промышленной выставке Hannover Messe 2016
  • 07 Апреля:  Депутаты Заксобрания Иркутской области обсудили вопросы сотрудничества с коллегами из японской префектуры Исикава
  • 06 Апреля:  Грантоператоры объявят конкурс на получение президентских грантов
  • 06 Апреля:  Сергей Левченко Москве обсудил стратегию развития Приангарья с экспертами




  • Альберт СЁМИН: Зона национального бедствия


    КОЛЛИЗИИ

    ПОЛИТИКА И ВЛАСТЬ» КОЛЛИЗИИ»
    Версия для печати
    Сергей МИТРОФАНОВ

    Фантомы постпутинского сознания

    Программа Дмитрия Медведева посеяла и надежды, и опасения, имеющие одну и ту же природу. В широких экспертных кругах разгорелась дискуссия: запустят ли его «четыре «И» (институты, инфраструктура, инновации, инвестиции) как точки приложения усилий будущей власти, масштабный процесс перестройки российской системы политических и экономических отношений? А те, в свою очередь, не приведут ли к слому предыдущей системы «путинской стабильности»?

    Страхи и надежды

    Вряд ли кто из серьезных аналитиков станет полагать, что программа Медведева будет реализована точно в соответствии с его предвыборными речами. Однако в большинстве случаев власть сама оказалась виновата в такой постановке вопроса, в том, что термин «перестройка», с одной стороны, превратился в устойчивую фобию нового политического режима, с другой – стал фактором столь же устойчивых ожиданий либеральной интеллигенции. Не последнюю роль, впрочем, сыграло и то, что любой непредвзятый панорамный взгляд на историю России ХХ–ХХI вв. тоже высвечивает постоянное чередование «перестроек» и «ускорений» – даже внутри внешне кажущихся стабильных политических периодов! Что, в свою очередь, заставляет аналитиков маниакально искать признаки приближающейся «бифуркации» даже в самых незначительных колебаниях политической конъюнктуры.

    Действительно, пока только Горбачева упрекают за то, что он своими реформами нажал на спусковой крючок распада СССР, но, если честно, «перестройку» и «ускорение» придумал не он. Упав в 1917 г. и снова поднявшись политическими и экономическими времянками, русское государство «перестраивалось» и «ускорялось» постоянно. НЭП – перестройка, индустриализация – ускорение! Чистки, война, вынужденный перевод промышленности за Урал – циклы обновления, перестройки и ускорения. История помнит, как создавались и разрушались коммуны, как укрупнялись и разукрупнялись главки. Буквально – то везде лепили лепнину, то боролись с излишествами, сшибали ее ломами. После смерти Сталина политическую модернизацию Лаврентия Берии сменила практически идентичная ей политическая модернизация Хрущева, затем ХХ съезд, косыгинская реформа, то есть опять «перестройка и ускорение». Собственно, и «новое мышление» придумал не Горбачев, аналогична ему «разрядка, хельсинкский процесс» «застойного» Брежнева. «Продовольственная программа» – опять попытка ускорения, со смертью Брежнева также подготовившая почву для перестройки Горбачева

    В 1985–1991 гг. государство валится, как и было сказано, в «пропасть 90-х», но в 1993 г. Ельцин расстреливает Белый дом и отстраивает свою политическую времянку, которую… разламывает Путин. Политика подмораживается, и, казалось бы, в России происходит свой собственный «конец истории». Однако после восьми лет «стабильности» приходит Медведев, а его программа четырех «И» – опять ускорение, а артикулированный им лозунг «законность в условиях свободы» – перестройка.

    Возьмем хотя бы дайджест, составленный на основе скучных данных Росстата. Он перечисляет плюсы экономики, живописует экономический рост, выставляет прекрасные оценки партии и правительству, но внимательный читатель найдет в нем и такие слова: «Достигнутые российской экономикой за последние 8 лет результаты более чем впечатляющие. Рост ВВП в целом за весь период составил около 70%, промышленности – 75%, инвестиций – 125%. Благодаря этим показателям Россия вернулась в десятку наиболее развитых в экономическом отношении стран мира. При этом российский ВВП в 2007 году сравнялся с аналогичным показателем 1990 года. Это означает, что страна не только вышла, но и окончательно преодолела последствия экономического кризиса 1990-х годов».

    Обиды и расстройства

    Академики долго молчали, но тут почему-то вполне серьезно отнеслись к тому, что будущая власть собралась что-то ускорять. Презентовав очень даже критический доклад «Задачи для будущего президента», подготовленный под руководством директора Института экономики РАН Руслана Гринберга, они поставили под сомнение возможность инновационного рывка, поскольку, по выражению Виктора Полтеровича, «в нынешних условиях это приведет лишь к перерасходу ресурсов». Уважаемые академики вполне серьезно испугались «ускорения» – как цели и угрозы последующей перестройки – как результата. Возьмем на заметку: все боятся расхода ресурсов. Ведь и «…рост цен объясняется самым что ни на есть парадоксальным образом – ростом выпуска продукции. Чем выше темпы роста, тем больше в хозяйственный оборот вовлекается ресурсов, за которые приходится платить все дороже», – подмечает экономический обозреватель Григорий Гриценко.

    Удастся ли новому президенту без потерь привести Россию в ХХI век?

    Но есть ли этот рост в действительности? Тоже не очевидно. Реальная экономика непрозрачна даже для ученых. В интервью с корреспондентом ИА «РосФинКом» другой разработчик доклада «Задачи для будущего президента», заместитель директора Института экономики РАН Дмитрий Сорокин, говорит следующее: «Среднегодовой темп роста ВВП в 7% по сравнению с 1999 годом, – это прекрасный темп, но что происходит внутри экономики? За счет чего растет ВВП? Много говорят о том, что рост происходит за счет благоприятных внешних обстоятельств, хорошей конъюнктуры для продажи нефтепродуктов. Но не надо забывать, что ВВП растет не только за счет нефти. 20% нашего ВВП, по данным государственной статистики, – в сфере розничной и оптовой торговли. Так вот, если между производителем и потребителем поставить еще пять посредников, у нас ВВП будет еще больше. Иначе говоря, наш ВВП во многом «воздушный». Ученый тоже полон сомнений в возможностях ускорения, но примечательно другое: в умах интеллигенции императив перестройки вытекает как из фактора предполагаемого реального роста ВВП, так и из-за констатации его реальной «воздушности», поскольку в этом последнем случае расход ресурсов происходит, видимо, вообще без пользы для народа.

    Сбой пропаганды

    Академики расстроились, но любопытно, отчего расстроились пропагандисты. Синхронно, а синхронность никогда не случайна, Институт общественного проектирования (ИнОП) провел семинар на тему «Мировое лидерство – политическая повестка дня для России 2008–2020 годов», как бы постаравшись сделать еще более четким и рельефным образ светлого будущего. И… продемонстрировал те же самые вышеприведенные фобии и надежды.

    Кондовым реалистом выступил А. Чадаев. Автор нашумевшего карьерного труда «Путин. Его идеология» ошарашил неожиданным для данной аудитории заявлением, что инновационный рывок, на который нацеливают страну ее лидеры, свидетельствует как раз о серьезных ошибках в стратегическом планировании: «Когда я слушал Владимира Владимировича на расширенном заседании Госсовета, у меня с каждым словом возникало все больше и больше частных вопросов, которые в итоге сложились в один большой вопрос-недоумение. А не является ли сама избранная стратегия достижения лидерства через инновационный рывок следствием гигантской ошибки в расчетах? Не таит ли она для нас в этом смысле смертельную опасность?»

    Конечно, Чадаев с порога был подвергнут самой серьезной критике за то, что спутал жанры, но те же самые выводы неявно следуют и из комплиментарных режиму программных выступлений на семинаре.

    Иначе трудно воспринять вывод замдиректора ИнОП Михаила Рогожникова о том, что траектория успехов России вывела ее… на точку перемен.

    «Завершился двадцатилетний цикл российской истории, – говорит Рогожников, – в ходе которого мы классически двигались вверх по спирали, что отнюдь не запрограммировано. Когда стабильность стала рушиться… То, что у нас сейчас происходит, – это рестарт, ренессанс… Мы будем воспринимать как нормальное отождествление «Единой России» с КПСС… КПСС начала перестройку… Разработан механизм легальной смены лидера, пока через преемника, но это огромный шаг от советской династической системы… Мы вновь находимся в некой точке перемен – НТП, точке бифуркации». Этим, похоже, Рогожников поразил даже своего директора – Фадеева.

    Мираж «оттепели»

    Но, строго говоря, бифуркация – это не обязательно «оттепель». Будет ли «оттепель»? – возможно, главный вопрос третьего президентства. Не будем спорить, все пока – как и сама процедура выдвижения и выбора преемника Путина – вроде бы свидетельствует против подобного сценария. Сегодня слишком пассивны электоральные массы. Любая альтернативная точка зрения – лишь сигнал для атаки стаей, прежде всего из-за опасений, что кто-то претендует на смету государственного финансирования. Все всё понимают. Но хуже всего, что за восемь лет Путина и восемь предполагаемых последующих лет Медведева подрастет поколение, которое не только не будет помнить советские времена, но также не будет уже иметь опыта краха СССР. Конформизм станет для него нормой приличного поведения.

    Однако и в этом варианте все равно остаются какие-то надежды на смену парадигмы. Не случайно и самому Медведеву приходится позиционировать себя как «президента «оттепели». Наверху тоже многие отчетливо понимают, что, только активировав самый ценный ресурс нации – инициативу населения, они получат тот самый искомый шанс на пресловутое лидерство в мире. В конце 1980-х были активизированы Советы, но и сегодня в России достаточно институтов демократии, которые только осталось использовать по назначению.



    Назад
    ©2003-2012 Политический журнал. Все права защищены. При полном или частичном использовании материалов ресурса прямая ссылка на сайт "politjournal.ru" обязательна.