ПОЛИТИКА И ВЛАСТЬ» МИРОВАЯ ПОЛИТИКА»

---

Янки в стране Харуна Аль-Рашида

Выдающийся американец позапрошлого века Том Сойер охотно читал рыцарские романы, а потому решил однажды отправиться на завоевание Ближнего Востока. Он посчитал, что для такого предприятия вполне хватит пары сотен отважных рыцарей (их он, надо полагать, собирался рекрутировать из числа подобных себе, предприимчивых и крепких американских парней). К счастью для Америки, юный герой Марка Твена не имел президентских полномочий и не смог защитить свой проект от критики друзей-оппонентов: демократа Гекльберри Финна и политкорректного афроамериканца Джима.

Дискуссия, происходившая в ту пору на берегах Миссисипи, может считаться своего рода прототипом для нынешних словопрений, идущих в здании Капитолия-на-Потомаке и вокруг него, в связи с очередными ближневосточными задумками ныне действующего президента США.

Как некогда Том Сойер, Джордж Буш не признал себя побежденным в споре, несмотря на превосходство логики и численный перевес критически настроенных конгрессменов. Глава самой могущественной ракетно-ядерной и авианосной державы мира твердо решил воевать и победить. С помощью пары десятков тысяч крепких американских парней, которые должны усилить боевую мощь американских войск, уже находящихся на театре военных действий.

К счастью (или к несчастью?) для Америки, Буш-младший все же извлек для себя некоторые уроки из собственного военно-политического опыта. Кажется, он наконец-то пытается выяснить, какие силы реально противоборствуют в Ираке, кто и с кем там воюет. Ибо нельзя всерьез воспринимать пиар-версию, утверждающую, что американские парни сражаются за будущее иракской демократии против зловредной Аль-Каиды. Джордж Буш мог бы по-прежнему придерживаться этой версии, если бы окаянная действительность не опрокидывала ежедневно политико-мифологические постулаты.

Политическое наследие халифата

Начитанный не менее Тома Сойера, президент Буш должен знать про халифа багдадского Харуна Аль-Рашида, о благородных чудачествах которого повествуют многие сюжеты из «Тысячи и одной ночи». Этот блистательный владыка повелевал огромной державой, раскинувшейся от Гибралтара до монгольских степей, но уже в ту пору раздиравшейся внутренними конфликтами. Сунниты и шииты современного Ирака – прямые наследники религиозно-политических партий эпохи Аль-Рашида. Двенадцать веков назад сунниты были правящей партией халифата, шииты – оппозицией, боровшейся за власть всеми доступными методами. Когда халифат разделился (это произошло уже при первых преемниках благородного Харуна), сунниты сохранили господство в большинстве стран исламского мира, шиитам же удалось одержать верх в Иране.

В Ираке, сердцевинном владении халифов, сложилась уникальная ситуация. Шиитская оппозиция завоевала симпатии большинства населения, но правящая верхушка осталась суннитской. Такая схема распределения политико-идеологических предпочтений сохранялась потом при всех правителях Ирака, местных и иноземных, управлявших страной в жестком авторитарном стиле. Последним из таких правителей был Саддам Хусейн, при котором, как и во времена халифов, суннитское меньшинство господствовало над шиитским большинством.

Устранив Хусейна, наследники Тома Сойера обнажили конфликтную структуру древних общественно-политических отношений и дали инициирующий импульс для осуществления самого радикального политического переворота из всех, пережитых Ираком со времен Харуна Аль-Рашида. Такой переворот неизбежно приведет к весьма значимым переменам политического пейзажа не в одном только Ираке. В не слишком отдаленной перспективе может кардинально измениться общая ситуация в громадном и стратегически значимом регионе Ближнего и Среднего Востока, а следовательно, и на всей планете, в меру зависимости экономики развитых стран от поставок арабской и иранской нефти.

Исламская демократия на марше

Насаждаемая в Ираке под давлением американских оккупантов система институтов формальной демократии вполне устраивает умеренно-консервативных религиозных лидеров, определяющих политическое поведение большинства иракских шиитов, хотя их не может не раздражать присутствие вооруженных янки в древнем Багдаде и вблизи святынь Неджефа и Кербелы. Пользуясь безусловным авторитетом среди паствы, имамы в рамках демократических процедур стараются наполнять своими выдвиженцами структуры власти и правоохранительные органы. И после ухода американцев важнейшие рычаги управления страной вполне могут оказаться под коллективным контролем высшего шиитского духовенства. Как это случилось в Иране после падения шахского режима.

Демократизированный по шиитской модели, Ирак вряд ли станет надежным другом и союзником США и Израиля. Но вполне реальна перспектива сближения будущего Иракского исламского государства с единоверным Ираном и с ливанской «Хезболлой». В итоге такого развития может возникнуть обширный, территориально консолидированный альянс антиамериканских сил Ближнего и Среднего Востока.

Когда этот альянс прикроется иранским ракетно-ядерным щитом, он станет реальной угрозой для всех американских друзей в регионе, прежде всего для авторитарных и не слишком устойчивых режимов Саудовской Аравии и Египта. Ибо идея исламской демократии, одержавшая первую победу в Иране, а затем благодаря Джорджу Бушу получившая потенциальную возможность восторжествовать в Ираке, выглядит весьма привлекательно и для суннитской части арабско-исламского социума.

В поисках альтернативы для Ирака

Изначально американские стратеги планировали для Ирака светский демократический режим, который можно было бы адаптировать к широкому сотрудничеству со странами Запада и настроить на терпимое отношение к Израилю. Но для такого режима не находится опоры в политическом пространстве постсаддамовского Ирака, структурированном по конфессиональному признаку и разделенном между шиитскими и суннитскими политобъединениями (если исключить из рассмотрения Курдистан, фактически отделившийся от арабской части страны).

Не боевики Аль-Каиды, а рядовые избиратели, готовые голосовать солидарно со своими духовными руководителями, становятся главным препятствием для реализации американских планов в сценарии ускоренной демократизации Ирака.

Следовательно, президент Буш в известной мере прав, убеждая своих оппонентов в необходимости продолжить оккупацию страны, занимающей ключевое положение в регионе Ближнего и Среднего Востока. Поспешный уход из Ирака может и в самом деле обернуться катастрофой для всей американской политики. Вопрос только в том, не будет ли еще хуже для Америки, если американские войска надолго задержатся на берегах Тигра и Евфрата? Как это было в ходе вьетнамской войны, которая могла завершиться с умеренным ущербом для престижа США в 1968 г., но продолжалась до полного поражения американцев в 1973–1975 гг.

У США имеется немалый опыт в строительстве демократий на штыках оккупационных войск. Такое, в частности, удалось в Южной Корее. Если бы у нынешних правителей США была возможность поступать так, как делали их предшественники в сороковых–пятидесятых годах минувшего века, следовало бы на первых порах установить в Ираке жесткий диктаторский режим во главе с сильным правителем, способным поддерживать необходимый полицейский порядок, не стесняясь в средствах и не рассуждая о каких-то правах человека.

Добившись таким путем внутренней стабильности, а затем и экономического процветания, можно было бы постепенно либерализовывать власть и шаг за шагом вводить элементы демократии. В Южной Корее на все это потребовалось более трех десятилетий, в течение которых страной управляли, поочередно, авторитарные президенты, защищенные от внешних и внутренних врагов оккупационными силами.

Догматы учения о правах человека не позволяют Джорджу Бушу направить судьбу Ирака так, как это сделали в отношении Кореи президенты Трумэн и Эйзенхауэр. Да и момент, подходивший для выдвижения проамериканского диктатора, был упущен еще на первом этапе оккупации. Бравым американским парням придется стоять в Ираке под огнем, защищая и поддерживая ту власть, которая установилась по итогам как бы демократических выборов. Вне зависимости от того, в какой мере на эту власть может опереться американская политика в будущем.

Стратегия сопротивления

На иракской политической арене в настоящее время действуют не только политизированные имамы и духовно озабоченные политики, но и боевики, суннитские и шиитские, со своими собственными интересами и командирами. Жертвами их нападений чаще всего становятся гражданские лица и объекты, соответственно генеральной схеме политических противоречий между лидерами основных религиозно-политических общностей. Американцам их доля свинца и взрывчатки достается попутно, чаще всего в тех случаях, когда оккупационные войска предпринимают какие-то действия против незаконных вооруженных формирований, дислоцирующихся на той или иной территории.

В рядах иракской вооруженной общественности последние инициативы Буша восприняли как стимул для повышения разнообразной боевой активности. Радостное оживление не сходило с лица вождя местной Аль-Каиды, в очередной раз выступившего в общеарабском телеэфире. Его фирма получит теперь дополнительные спонсорские вливания для настоящей, плодотворной работы. Воевать против «американских слуг шайтана» гораздо интереснее, чем взрывать мечети шиитов, хотя они и вероотступники.

Если срок пребывания американских войск продлится на ряд лет, а интенсивность боевых действий при этом соответственно возрастет, вопрос о распределении властных полномочий в послевоенном Ираке будет решаться уже не числом бюллетеней в избирательных урнах, а по соотношению стволов, выступающих в поддержку тех или иных военизированных политических объединений. В такой ситуации экстремистские группировки суннитской ориентации, неустанно совершенствующие свою боевую мощь под руководством Аль-Каиды, смогут на равных соперничать с коллегами-экстремистами, представляющими шиитское большинство. И весьма вероятен распад Ирака на отдельные фрагменты, контролируемые авторитетными и предприимчивыми полевыми командирами.

Впрочем, правители некоторых арабских стран, союзных Америке, вне всякого сомнения, предпочли бы видеть по соседству слабый, фрагментированный Ирак, погруженный в хаос вялотекущей гражданской войны, а не образцовую исламскую демократию, скроенную по иранской модели. Если предположить, что США в данном контексте находят консенсус с монархами Саудовской Аравии и эмиратов Персидского залива, то следует еще раз признать правоту Джорджа Буша, весьма своевременно посылающего в Ирак подкрепления.

Американские солдаты и воюющие с ними боевики, оплачиваемые за счет арабских нефтедолларов, делают в Ираке одно большое дело, затрудняя общими усилиями исполнение сценария, неприемлемого для вашингтонских стратегов и их арабских союзников.

Честь и слава бушменам!

Джордж Буш намерен воевать в Ираке до победного конца. Во всяком случае, до конца своих президентских полномочий. А затем пусть уже следующий президент добивается победы или признает поражение. Буш уйдет с политической арены непобежденным. Но не только этим он будет прославлен в исторических трудах.

Джордж Буш получил президентскую власть, когда Америка находилась в апогее процветания, славы и могущества. Пытаясь переделать и демократизировать на американский вкус и лад весь Ближний и Средний Восток, 43-й президент США напряг американскую мощь до предела возможностей. Эти возможности выглядели безграничными в 2001 г., но оказались весьма скромными в сравнении с громадьем державных планов Буша-младшего.

Статус единственной сверхдержавы, способной самовластно распоряжаться судьбами всей планеты, не по плечу Соединенным Штатам Америки. Доказывая это на деле, Джордж Буш и его соратники должны чествоваться по всему миру как истинные герои нашего времени.

Фото ЕРА