Home Search E-mail
 
сегодня 31 мая 2016
Архив № 8 (59) / 10 марта 2005
НовостиАрхивРедакцияПоискПодпискаРеклама
ПОЛИТИКА И ВЛАСТЬПОЛИТИКА И ЭКОНОМИКАПОЛИТИКА И ОБЩЕСТВОПОЛИТИКА ДОСУГА
НОВОСТИ
  • 18 Апреля:  Россия заинтересована в ведении промысла в водах Исландии
  • 14 Апреля:  На форуме «ОвощКульт – 2016» правительство Подмосковья подписало 6 стратегически значимых соглашений
  • 13 Апреля:  IX международный форум информационных технологий «ITFORUM 2020/IT-Джем» проходит в Нижегородской области
  • 11 Апреля:  «Газпром нефть» увеличила запасы Чонского проекта
  • 10 Апреля:  Крупные компании Китая проявили интерес к инвестиционному сотрудничеству с Приангарьем
  • 10 Апреля:  Всероссийский флеш-моб «Подними голову» пройдет в Нижегородском регионе
  • 10 Апреля:  Москва примет участие в международной промышленной выставке Hannover Messe 2016
  • 07 Апреля:  Депутаты Заксобрания Иркутской области обсудили вопросы сотрудничества с коллегами из японской префектуры Исикава
  • 06 Апреля:  Грантоператоры объявят конкурс на получение президентских грантов
  • 06 Апреля:  Сергей Левченко Москве обсудил стратегию развития Приангарья с экспертами




  • Альберт СЁМИН: Зона национального бедствия


    ЖИВАЯ ИСТОРИЯ

    ПОЛИТИКА И ОБЩЕСТВО» ЖИВАЯ ИСТОРИЯ»
    Версия для печати
    Сергей ЗЕМЛЯНОЙ, кандидат философских наук

    Записки шамана

    Книга о жизни Константина Черненко оказалась закончена в день его смерти

    Автор этих воспоминаний входил в группу спичрайтеров, писавших биографию Константина Черненко. Это было в последний год жизни генсека. Книга должна была убедить всех, что смертельно больной Константин Устинович здоров и деятелен. Однако так вышло, что 10 марта 1985 г., как раз в день окончания работы над его биографией, Черненко скончался. Книга, разумеется, не была опубликована, но рукопись сохранилась.

    Надвигавшееся лето 1984-го не обещало быть ни Господним, ни благоприятным. Заказчик (именно так на групповом жаргоне спичрайтеров титуловался генеральный секретарь ЦК КПСС Константин Устинович Черненко, от которого через его помощников поступали регулярные поручения насчет написания тех или иных политических текстов) во время своего весеннего пребывания на Кавказских Минеральных Водах сильно простудился, что повело к обострению эмфиземы легких, которой он страдал. По возвращении в Москву врачи прописали ему постельный режим, и фактически до своей кончины он так и не встал с больничной койки, если не брать в расчет редкие отступления от строжайшего режима.

    Прямым следствием этого печального развития событий было объявление Первой приемной (приемной генсека) мобилизации спичрайтерской рати, которая привлекалась к исполнению конфиденциальных заданий интеллектуального и литературного свойства. Другим следствием было то, что по мере обострения недуга Черненко ближайшие его сподвижники постепенно теряли всякую возможность непосредственного общения с ним: его политическое существование все более приобретало виртуальный характер.

    Для меня и двух моих коллег из других отделов аппарата ЦК КПСС (отдела организационно-партийной работы и международного отдела), чьи имена я без их согласия не рискну разгласить, это обернулось срочным вызовом к первому помощнику Черненко. Несмотря на то, что подобный вызов был для моего и моих товарищей непосредственного начальства свидетельством доверия к нам высшей Инстанции, ничего хорошего нам он, в сущности, не сулил. В столь важные кабинеты так просто, на чай с фирменными баранками с маком, не зовут, а любая чрезвычайность, исходившая от ближайшего окружения первого лица в Советском Союзе, грозила обернуться полным и окончательным прекращением относительно вольного и вольготного спичрайтерского существования. Своих постоянных сотрудников Первая приемная обыкновенно держала на относительно длинном поводке или, как мы тогда формулировали, «в полупридушенном состоянии». Но когда я шел на назначенную встречу в 1-й подъезд здания ЦК КПСС на Старой площади, я всей шкурой чувствовал, что предстоит смена поводка с длинного на совсем короткий. Так оно и произошло.

    Когда потом, сразу после встречи с помощниками генерального секретаря, я наматывал круги в сквере перед зданием ЦК КПСС, вновь и вновь, как маньяк, возвращаясь к памятнику героям Плевны, и приводил в порядок свои разрозненные мысли, передо мной постепенно вырисовывались во всей своей непреложности новые очевидности, которым было суждено перевернуть мою жизнь. Мне и моим коллегам предстояла командировка без фиксированного срока ее окончания. Наше условно-досрочное освобождение из партийного узилища, куда нас намеревалась поместить Первая приемная, должно было последовать только вместе с созывом и проведением XXVI съезда партии, до чего оставалось не менее года. И все это время наша маленькая команда должна была заниматься мистической двуединой задачей: мы были призваны отодвинуть политическую смерть тяжко больного генерального секретаря и имитировать urbi et orbi — столице, провинции и загранице — его неувядающую политическую жизнь.

    Нам предстояло до съезда в обстановке строжайшей секретности написать — по материалам, уже собранным по поручению секретариата ЦК КПСС товарищами в центре и на местах, — биографию Черненко большого стиля, не уступающую по своим достоинствам биографии Сталина и трилогии Брежнева, и подготовить рукопись вкупе с соответствующими фотоматериалами к публикации. Тем самым решалась первая часть нашей мистической задачи: изданная биография должна была вселить в Константина Устиновича, ее единственного героя, жизненные силы и стать главным напутственным подарком всем делегатам предстоящего партсъезда. Секретность и сокровенность, которыми окутывалась наша жизнеописательная работа, носили сакральный характер: лишь немногие посвященные могли быть допущены к таинству продолжения аппаратного бытия после политического исчезновения. Мы становились участниками архаического, шаманского и очень опасного ритуала, спецоперации с мертвой и живой водой, в качестве каковой предстояло выступить взыскуемому Первой приемной тексту.

    Что до второй части поставленной перед нашей командой задачи, она заключалась в изготовлении в режиме non stop доступных органам людских чувств манифестаций жизненности генерального секретаря: своими записками в Политбюро по важнейшим вопросам внутренней и международной политики, резолюциями на проектах документов Центрального Комитета и «сопроводиловками» к ним с конкретными заданиями должностным лицам, заявлениями, выступлениями и публикациями по всем актуальным поводам Константин Устинович должен был убедить всех, кого это касалось (прежде всего закусившего удила в предвосхищении кресла генсека Горбачева), что он и теперь «живее всех живых».

    Я и доныне убежден, что технология изготовления людей, подобных Черненко, безвозвратно утрачена: и на смертном одре он мертвой хваткой держался за власть. Мертвой. Хваткой. Стремление поставить на место зарывающегося Претендента до последнего дня горячило кровь угасавшего партийного руководителя.

    Возникла фантасмагорическая система сообщающихся сосудов, то есть помещений: больничная палата Черненко — кабинеты его помощников, которые только и имели в эти незабываемые месяцы «доступ к Телу», — государственная дача Горки-Х (бывшая дача Максима Горького на крутом берегу Москвы-реки, на которой он и помер), где мы жили совершенными затворниками.

    Помощники черпали указания в больничной палате либо обсуждали с Черненко свои предложения и коварные ходы в шахматной партии с Горбачевым. С новым политическим уловом они вместе или порознь появлялись на даче Горки-Х и вооружали нас идеями, подлежавшими немедленной письменной реализации. Мы перегруппировывали свои силы и наваливались на имеющий возникнуть текст: коллега из отдела оргпартработы изготавливал его внутрипартийные фрагменты, международник давал очередную отповедь всучившему СССР СОИ американскому империализму и мягко журил «друзей» из соцлагеря, мне же приходилось класть на бумагу очередные политические новинки генсека и теоретические «вкладыши» в концепцию развитого социализма.

    Нередко — как в случае речи Черненко на съезде писателей, его выступления в связи с выборами в Верховный Совет и его статьи «На уровень требований развитого социализма» в «Коммунисте», каковая должна была еще до огласовки сделать заведомо устаревшим доклад Горбачева «Живое творчество масс», с которым он должен был выступать в декабре 1984 г. на партийной научно-практической конференции, — нередко наши труды приобретали авральный, то есть круглосуточный характер. В соответствии с нерушимым спичрайтерским принципом: «Ни один партийный текст на воде не писался» — финальный этап этих работ завершался скромным товарищеским ужином протяженностью в пару суток. Пища была казенная, но за водку приходилось платить.

    Мы жили не только «под колпаком» (обслуга и охрана дачи Горького состояла исключительно из сотрудников КГБ), но и под страшным грузом ответственности. Излишне говорить о том, что мы себе не принадлежали. Как только заканчивались сатурналии по поводу успешной сдачи Заказчику окказионального текста, сразу же возобновлялась работа над биографией Черненко. Первой приемной в наружное наблюдение за мной была отряжена включенная в нашу группу стенографистка. Те, кому положено, знали о каждом моем шаге.

    Я долго не мог взять в толк, откуда такое внимание ко мне. И лишь после долгих раздумий меня вдруг осенило: кураторы считают меня кем-то вроде Парки, которая своими руками сучит нить жизни Работодателя моих кураторов — помощников генерального секретаря. Их заботит не то, насколько быстро я работаю, а то, насколько я медлю. Они не стопорят меня потому, что боятся отдать себе отчет в собственном мистицизме. Однако все их дополнительные поручения, отвлекающие меня от Дела, суть лишь то, что русские формалисты называли ретардациями, задержками в развертывании главного сюжета. Весь вопрос для кураторов состоял лишь в том, кто возьмет на себя палаческую миссию поставить последнюю точку в биографии Константина Устиновича Черненко: заброшенный на партийную дачу консультант отдела пропаганды Сергей Николаевич Земляной или безымянная Прекрасная Дама, которую люди нарекли «Смертью».

    Суть развязки состоит в том, что хотя ее неусыпно ждут, наступает она неожиданно. Настал тот день, когда я отнес в машбюро последние исписанные мной листы, где была сконструирована концовка биографии генсека. На следующее утро я отбыл с госдачи в Москву, на Старую площадь, чтобы передать помощникам генсека беловик машинописи заказанной ими биографии Работодателя. Уже при входе в 1-й подъезд я почувствовал, какую-то беспричинную собачью тревогу. Поднявшись на лифте на 6-й этаж, где располагались кабинеты помощников генерального, я направился к первому из них. Открыв дверь, я увидел апокалиптическую картину. Нетрезвый и небритый помощник со следами бессонной ночи на лице. Гудящая бумагорезка. Распахнутые опустошенные сейфы. Я сразу все понял. «Когда?» — «Вчера».

    Машинопись с рассказом о жизни Черненко, как и сама эта жизнь, уже не были нужны и интересны никому. Шел бой за власть. Взялся пристроить биографию усопшего генерального только секретарь ЦК Михаил Васильевич Зимянин: он велел передать ее на хранение в Центральный партархив. Горбачев, избранный генеральным секретарем ЦК КПСС и похоронивший Черненко, на одном из первых заседаний Политбюро разоблачил антипартийную группу, которая, пользуясь болезнью Черненко, пыталась подменить Политбюро. Все, кто работал на даче Горького, кто приезжал сюда или тесно общался с ее обитателями или их кураторами, — все были уволены из аппарата ЦК КПСС. Кроме меня. С апреля по декабрь 1985 г. я каждый день ходил на работу и безо всякого дела отсиживал восемь часов в своем кабинете. Ни один из пяти телефонов не звонил. Ко мне никто не заходил. Встречаясь со мной в коридоре, коллеги отводили глаза.

    РУКОПИСЬ

    Нелегка была жизнь хлеборобской семьи Устина Демидовича Черненко – жена, пятеро детей. Небольшой надел земли на неудобье обрабатывался лошадью и однолемешным плугом. Сеяли вручную, разбрасывая зерно из лукошка. Семья жила бедно, постоянно нуждаясь, но жили дружно. Старший из братьев, Костя, с девяти лет уже помогал отцу в поле. Вместе со сверстниками он бегал в деревенскую школу первой ступени. Мальчик был любознательным, жадно тянулся к знаниям, обладал поразительными способностями схватывать главное. Его первый школьный учитель Иван Васильевич Хнюнин бережно поддерживал и развивал эти качества у способного ученика. Из уст учителя ребятишки Большой Теси впервые услышали о Ленине, о революции. И приняли их всем сердцем...

    Мир всегда был неделим, тем более неделим он сегодня – в ядерный век. Это значит, что не может быть мира «по-советски», «по-американски» или на какой-нибудь еще манер. Наша страна, подчеркнул Константин Устинович на обеде в честь приезжавшего в Москву товарища Ким Ир Сена, против геополитики, «против всевозможных «сфер влияния» и «зон интересов», против замкнутости военных группировок. Выбор пути к миру – не вопрос партийной тактики, политической интриги или эгоистических расчетов. Это серьезное дело, требующее доброй воли, взаимного доверия»...

    Новоселковский райком комсомола все больше присматривался к юному комсомольскому активисту. Поручения ему давались самые разные, порой неожиданные по своему характеру. Константин Черненко нередко выступал с горячей речью на диспутах в клубе «безбожников» против мракобесов и невежд. А потом вместе с участниками диспута самозабвенно пел: «Долой, долой монахов, долой, долой попов!»...

    Поэтические страсти кипели на комсомольских вечерах и диспутах. Обеими руками голосовали за Маяковского, Демьяна Бедного. Громили Блока и Есенина. На одном из таких бурных обсуждений кто-то высказался и в адрес Константина Черненко: комсомольский активист, а Есенина читает – видели у него в общежитии сборник есенинских стихов. Константин в своем выступлении не отрицал, что ему Есенин как поэт нравится. «Если бы даже и не нравился, – сказал он, – все равно читать надо, чтобы знать своих идейных противников. – И добавил после паузы: – А все-таки плохой поэт не сможет так хорошо сказать о Ленине».



    Назад
    ©2003-2012 Политический журнал. Все права защищены. При полном или частичном использовании материалов ресурса прямая ссылка на сайт "politjournal.ru" обязательна.