У Каспарайтиса в НХЛ странная репутация. Его все ненавидят. Ненавидят до тех пор, пока этот московский литовец (или литовский москвич?) играет «против». Но как только Каспер меняет клуб, он тут же становится всеобщим любимцем – и местной публики, и партнеров, и руководства. Теперь «Рейнджерс» подписали с российским защитником 4-летний контракт на сумму 22,12 млн долл. Отныне Дарюс – самый высокооплачиваемый защитник из России в НХЛ.

– Откуда в тебе такая жесткость, если не сказать жестокость? Ты ведь, по сути, не «полицейский»?

– Я всегда был, по хоккейным меркам, щуплым и в детской спортшколе в Электренае сначала играл в нападении. Так посчитал нужным мой первый тренер Алексей Никифоров (он сейчас – в Штатах, работает с мальчишками ведущих клубов НХЛ, в чем, не скрою, я ему помог). Затем другой мой тренер, Виктор Сенин, перевел меня в защиту. А чем я тут мог взять, коли природа недодала массы и роста? Только смелостью, жесткостью, неуступчивостью, наглостью и, главное, техникой выполнения силовых приемов.

– Ну и у кого ты подсмотрел этот свой коронный подкат задницей под рвущегося по бортику форварда соперников? Тебя ведь по-настоящему стали ненавидеть, когда ты вывел из игры «самого» Эрика Линдроса, не так ли? Ведь считается, что в лиге все же есть «неприкасаемые», которых через бедро кидать нельзя. Что не помешало тебе на предыдущем Кубке мира-1996 перекинуть через борт другую легенду лиги и твоего бывшего партнера и хозяина «Питтсбург пингвинз» Марио Лемье…

– Линдроса я убрал абсолютно чисто. Да, он получил сотрясение мозга, от которого не может оправиться до сих пор. Но мне за тот прием даже две минуты штрафа не дали. Значит, все правильно и честно. Что касается других «великих», то на площадке для меня нет разницы, кто против меня выходит. Бывало, я резко встречал и «великого» Уйэна Гретцки. В общем, на льду для меня авторитетов не существует.

– Твоя личная жизнь все-таки связана с Россией? Со своей будущей женой ты познакомился в самолете Сочи–Москва?

– Да, а когда отправился с благословения Юрзинова за океан, в «Нью-Йорк айлендерс», сразу сделал ей вызов. В Нью-Йорке сыграли свадьбу. Но есть во мне – да и как не быть! – нечто «совковое». Вроде и командочка слабенькая, и деньги поначалу смешные платили, но для меня и те 460 тысяч долларов годовых казались миллионами. Как с цепи сорвался: в первое время дом снимали (три комнаты, огромный холл, игротека, куча подсобных помещений), одна «тачка» классная, вторая (я на хороших машинах помешан), катер (я ведь рыбак заядлый, все мечтаю, как тот дедан из рассказа Хемингуэя, огромного марлина отловить), ворох одежды. Ириша меня останавливает, дескать, зачем это, для кого, а я удержу не знаю. А тут еще и загулы начались. Естественно, как говорится, вступил в конфликт с правоохранительными органами. Пару раз меня тормознули за вождение в нетрезвом виде, занесли в картотеку, грозили лишить прав. На игре вроде бы все это не сказывалось, но с Ирочкой дело едва не дошло до развода... Остановился и взялся за ум, когда уже перебрались в Питтсбург и Ирина родила мертвую тройню. Это перевернуло всю мою жизнь. И когда на свет появилась чудная Элизабет-Мария (скоро она уже пойдет в школу), не было, наверное, меня счастливее!

– А как сейчас с этим «делом»?

– Практически ни капли. Только по особенному поводу и не перебирая норму. Да и не с кем особенно кирять. Столько забот и такая ответственность. За Лизу, за Иру, за семью, за моих и ее родителей.

– Ты уже почти 10 лет на виду. Публика и специалисты тебя оценили в полной мере. А ты-то сам какой сезон считаешь наиболее удавшимся?

– Самый первый. Меня еще никто не знал, не знал моих прибабахов. Я как подкачусь, как задницу выставлю – они все сразу понимали и шарахались, предпочитали не связываться. Даже когда я в нападение шел – старались не вмешиваться. В общем, пока я их не «завел», все складывалось тип-топ. Но раз козью морду устроил, два, три – и они с ума посходили. Стали за мной гоняться, подлавливать, грозились убить, а слабаки и вовсе начали на меня руководству лиги стучать, требовать штрафов, наказаний. Сейчас ко мне, к моей манере уже привыкли, осторожничают, лишний раз на силовой контакт не идут, действуют строже и внимательнее.

– Почти у всех наших и бывших наших что-то есть помимо хоккея. А у тебя? Или тебе контрактных денег хватает?

– Рано мне об этом думать. К тому же за меня думают. Тут одна фирма стала маринованные огурчики выпускать. Остренькие такие, с перчиком – объедение. Так они попросили меня дать продукту свое имя. А мне что? Пожалуйста. Пол-литровая баночка стоит 4 доллара 65 центов. Мне с каждой проданной банки – 15 центов. Говорят, расходятся хорошо. Значит, что-то и мне накапает. В основном этим Ириша занимается. Говорит, что дело выгодное.

– Что тебе нравится и что не нравится в Штатах?

– Не нравится только одно: что здесь один бог – Доллар. Кажется, все и всегда лишь тем и занимаются, что подсчитывают деньги, решают, как и на чем сэкономить. Живут – как по бухгалтерской книге. Просчитывается буквально все: калории, режим дня, цены, секс, километраж джоггинга, количество «парти» у себя дома и в гостях – с ума сойти, я так не умею и жить не буду. Конечно, деньгами уже так, как прежде, не сорю, большую часть шмоток мы с Ирой распродали или просто раздарили, отдали бедным. Так что арифмометром не стану. Да и не мог бы стать: мы же все-таки не такие, как они. Но жить все-таки буду в Штатах. Потому и дом купил.

– Что можешь сказать о минувшем сезоне? Почему поехал в Казань, а не в Москву?

– Ничего, кроме плохого, в душе не осталось. Не только из-за ужасного результата. Конечно, с таким составом мы просто обязаны были побеждать. Но теперь я понимаю, что нам не дали бы выиграть. Здесь все одно к одному. И давление властей в преддверии юбилея Казани. И чрезмерное тасование состава. И плохая форма всех нас, кто из НХЛ приехал. Нет, дело не в том, что нас было много, что мы зажрались и не отработали своих гонораров. Да, не отработали. Но почему? Судьи словно сговорились «убить» нас. Вроде как показать, где раки зимуют. Нас удаляли и выгоняли до конца матчей за то, что в НХЛ в принципе бы не наказывалось. И наоборот, пропускали грязную игру. Именно против нас. Мои пусть жесткие, но абсолютно чистые, по правилам, силовые приемы встречались оглушительным свистом трибун и издевательскими свистками и соответствующей мимикой арбитров. А когда меня откровенно цепляли клюшкой, совали ее между ног, били по рукам и ногам, тыкали под ребра и, что особенно мерзко, в незащищенные части тела, судьи только ухмылялись и с улыбочкой разводили руки в стороны: дескать, давай-давай, играй, здесь тебе не Кубок Стэнли, мы тебе покажем, какая ты звезда… Вот тут я и срывался. Но даже за эти срывы я никак не заслуживал матч-штрафов, которыми с идиотской регулярностью награждали. В общем, почти все мы не играли, а мучились.

– Понимаю, что сыплю соль на рану. И все же… Что у вас с Ирой произошло?

–…Встретил другую женщину, влюбился, завязались отношения. Разрывался между нею и семьей. Надо было ставить точку. Мы развелись, все оставил Ире и Лизе. Поэтому еще принял приглашение «Ак Барса», а не «Динамо»: денег больше давали, а мне они очень нужны, чтобы налаживать другую жизнь. Тем более что придется приобретать новое жилье, поскольку моя избранница, хотя и шведка по национальности, обитает в Канаде и не очень стремится в Штаты. Но с дочкой общаюсь, спасибо Ирише, регулярно, когда захочу.

– В Вену со сборной России ты не поехал. Значит ли это, что и в Турин, на Олимпиаду, не поедешь?

– Совершенно не значит. Сейчас важнее всего определиться с клубом. Если наши боссы договорятся и сезон в НХЛ все же начнется, никаких проблем. Уверен, что нам, энхаэловцам, разрешат выступить на Играх. И даже если всю лигу купят, думаю, ничего не изменится. А вот если сезон опять накроется, придется искать варианты. Безусловно, снова поеду в Россию, чтобы к Белой Олимпиаде подойти в идеальном состоянии. Тем более что при намечающейся системе проведения чемпионата России особо напрягаться нужды не будет и риск получить травму уменьшится. Куда? Ничего конкретного сказать не могу. Не скрываю: выбор сделаю в пользу того клуба, который больше предложит.

– Ты как-то ощутил негативное отношение к себе со стороны «чистых» россиян в свете непрекращающейся, к сожалению, пикировки между Москвой, с одной стороны, Вильнюсом, Ригой и Таллином – с другой, в связи с Днем Победы?

– Лично я – никакой неприязни, кроме как в игре, не чувствовал. Наоборот, постоянно был в центре внимания и, без ложной скромности, весь сезон был любимцем Казани. Да и в других городах, особенно в Москве, прохода не давали. Нет, ничего такого. А вообще позицию российских властей не понимаю. И в этом вопросе, и в деле Ходорковского… Понимаю, что для ветеранов той войны в России День Победы – действительно великий праздник. Как там в песне: «со слезами на глазах»? Но ведь и они должны же наконец понять, что, освобождая свою землю, они на нашу принесли еще больше горя и несчастья, чем даже немцы. Буквально на следующий день после занятия Каунаса и Вильнюса советскими войсками начались аресты, а затем – депортация. Еще не забыты были репрессии 1940–1941 годов – и вот все снова! До войны выслали более 100 тысяч человек. И после еще около 300 тысяч. Представляешь, что это значило для страны, где все население – три миллиона? Это ж каждый седьмой-восьмой человек… Нет семьи, которая бы не пострадала, наша – в том числе. Причем почти до начала 1990-х дискриминация продолжалась. Ведь мало кому удалось выжить, а еще меньше – вернуться в родные места. А ты еще удивляешься, что многие россияне с литовскими фамилиями не говорят по-литовски: из знаменитых – Геннадий Бурбулис, Гедиминас Таранда, Андрей Канчельскис… Все они – дети ссыльных, родились и выросли вдали от родной Литвы… Многие семьи так и не сумели воссоединиться. В том числе русские семьи из Литвы: старообрядцы, например, или близкие великого русского философа, профессора Каунасского университета, одного из самых уважаемых людей Литвы Льва Карсавина, сгинувшего где-то под Норильском! Все это не скоро еще уйдет из памяти литовцев. Ну а что касается Ходорковского – это как, если взять для сравнения хоккей, нам бы, игрокам, отменили красную линию, а судьи свистели и удаляли за нарушения при ее пересечении. То есть на ходу поменяли правила. По прежним законам хоккеисты бы забивали голы, команды набирали очки, завоевывали медали, а затем кто-то те правила отменил и ввел новые, не засчитав шайбы, лишив очков и отняв медали. Так что Пашка был прав, начав, но тут же и прекратив свой бизнес по выпуску фирменных часов «Павел Буре и сыновья». Потому что сегодня его президент Путин любит, даже на ужин в Нью-Йорке к себе приглашает и сам за ужин расплачивается (высший класс!) – и дело идет, а завтра разлюбит – и все рухнет, еще и за решетку угодишь или в розыск объявят. Ну и как в таких условиях дела вести? Зачем тому же «профессору» Игорю Ларионову свой винодельческий бизнес в таких условиях открывать? Я бы не рискнул. А болельщики еще удивляются и негодуют, что мы по завершении карьеры не возвращаемся домой… Что нам здесь делать? Не всем же в тренеры идти или в политику. Даже благотворительностью, помощью российским детям легче и проще заниматься за океаном, что многие из нас (Федоров, Яшин, Твердовский, Буре-старший, Ларионов, Фетисов, Жамнов, твой покорный слуга) и делают. В Литве, насколько знаю, тоже проблем хватает – в основном из-за остающейся «совковости», но все же там попроще, уже поближе к цивилизованным отношениям…

Ладно, извини, что-то я заболтался. Висо гяро и ики пасиматимо! («всего хорошего» и «до свидания»). Как говорится, до новых встреч в эфире…

Игорь ФЕЙН

ДОСЬЕ

Дарюс КАСПАРАЙТИС родился 16 октября 1972 года в поселке городского типа Электренай (тогда – Литовская ССР). Рост 182 см, вес 97 кг. Воспитанник местной детско-юношеской школы «Энергия». Затем – в ДЮСШ «Динамо» (Москва). Выступал за клубы «Динамо» (Москва), «Нью-Йорк айлендерс», «Питтсбург пингвинз», «Колорадо эвеланш» (Денвер), «Нью-Йорк рейнджерс» – все НХЛ, «АК Барс» (Казань). Заслуженный мастер спорта. Двукратный чемпион СССР. Чемпион Олимпиады в Альбервилле-1992 в составе объединенной команды, серебряный призер Олимпиады-1998 в Нагано и бронзовый – Олимпиады-2002 в Солт-Лейк-Сити в составе сборной России. Перед теми Играми был назван оргкомитетом турнира и Федерацией хоккея России в числе шести «неприкасаемых» (то есть незаменимых) хоккеистов. Женат вторым браком. Дочь – Элизабет-Мария, 8 лет (от первого брака). Хобби: рыбная ловля, вождение автомобиля и водного транспорта (катера, скутеры, аквабайки, морские мотоциклы).