Мы все ждали чего-то подобного. Конечно, лондонцы в ужасе оплакивают погибших, однако взрывы в метро и автобусах не стали для них «громом среди ясного неба». Англичане были готовы к столь трагическому развитию событий, и это помогло им не поддаться панике и ярости. На мой взгляд, в целом общество чрезвычайно достойно встретило удар террористов. Тем не менее очевидны и весьма тревожные сдвиги в сознании некоторых жителей королевства. По данным полиции, за время, прошедшее после серии взрывов, количество преступлений на расовой или религиозной почве увеличилось более чем в 6 раз. Страшно даже представить, что могло бы произойти, если бы подобные настроения были использованы властью в своих целях. Однако в Великобритании власти предержащие сумели удержаться от соблазна и не нагнетают обстановку, не культивируют образ внутреннего врага, как это делали руководители некоторых других стран, подвергшихся террористическим атакам. Сегодня ни в прессе, ни в речах политиков вы не встретите огульных антимусульманских заявлений. Не заметно ни усиления националистической риторики, ни ксенофобских настроений. Власть оказалась достаточно мудрой и дальновидной, чтобы не пойти на поводу у террористов и не допустить пожара межнациональной или межконфессиональной вражды. К счастью, большинство англичан пока не дает волю эмоциям, осознавая, что в действительности среди полутора миллионов британских мусульман лишь крохотная горстка людей является террористами и их пособниками.

Пока еще невозможно сказать, принимала ли «Аль-Каида» непосредственное участие в планировании и проведении взрывов. «Аль-Каида» – динамичная и малоструктурированная организация, имеющая массу постоянно находящихся в движении ячеек-щупалец. Нельзя забывать и о значительном количестве экстремистских сообществ, никак не связанных с «Аль-Каидой», но вдохновляемых ее деятельностью и идеологией. Например, за последние взрывы гостиниц в Шарм-эль-Шейхе взяли на себя ответственность сразу четыре фундаменталистские группировки. Понятно, что не все они имеют отношение к совершенным терактам. Однако само количество желающих подписаться под зверствами и кровопролитием демонстрирует, сколь многочисленны и неоднородны исламские террористические организации. Так или иначе, но схожесть методов и целей организаторов лондонских взрывов с аналогичными диверсиями в Мадриде совершенно очевидна, что, впрочем, лишь косвенно указывает на их связь с международной террористической сетью.

Также на данном этапе достаточно трудно судить, есть ли в драматических лондонских событиях вина полиции и спецслужб. Да, полиция уже неоднократно предупреждала о возможности совершения терактов на территории Соединенного Королевства. Да, у спецслужб была определенная информация о планах террористов. И все же эти факты не позволяют нам обвинять силовые структуры в халатности или недостаточной расторопности, ведь очевидно, что защитить все общественные места и объекты инфраструктуры практически невозможно. Была ли у антитеррористических подразделений возможность предотвратить теракты – покажет следствие. В защиту полиции хотелось бы сказать одно: ее усилия по наведению порядка после взрывов и расследованию происшедшего заслуживают самой высокой оценки.

Теперь, по всей видимости, можно ожидать значительной интенсификации работы спецслужб и Скотленд-Ярда в работе с выходцами из арабских стран и их потомками. Я не думаю, что в нынешней ситуации возможно применение каких-либо репрессивных мер или ужесточение миграционного законодательства. Скорее всего, силовые структуры ограничатся пристальной слежкой за подозрительными фигурами из иммигрантской среды. Кроме того, на территории Соединенного Королевства, вероятно, будет ограничена деятельность наиболее радикальных проповедников (отнюдь не только исламских), призывающих к нетерпимости и насилию. Важный вопрос: как можно законодательно оформить стремление властей избавиться от вдохновителей терактов, не затронув при этом гражданских свобод? Например, сейчас широко обсуждается возможность введения тюремного заключения за призывы к совершению терактов. Но как выработать критерии, которые позволят отличить подстрекательство от выражения собственного, сугубо частного мнения? Лично я горжусь тем, что в моей стране каждый имеет право высказывать свою точку зрения, даже если она не соответствует общепринятой и шокирует большинство населения. В Великобритании разрешены и «Майн кампф», и откровения маркиза Де Сада. Другое дело, что воплощение их идей в реальность, будь то погромы или групповое изнасилование, должно караться и карается законом. Попытки запретить идеи как таковые очень быстро обернутся попранием основополагающих демократических ценностей, в первую очередь – свободы слова. Мы знали, что теракты возможны, мы ожидали чего-то подобного, так почему же речь о новых законах зашла только теперь? Если эти законы способны действительно помочь в борьбе с экстремистами, то что мешало принять их заранее? Боюсь, что ответ достаточно прост: от властей ждут активных действий, и вот, идя на поводу у народного гнева, они делают символические, продиктованные эмоциями, а не здравым смыслом шаги, которые в действительности совершенно неэффективны и даже вредны.

Еще одна животрепещущая тема, занимающая теперь умы англичан: необходимо ли принять требования террористов и вывести войска из Ирака, чтобы обезопасить себя от дальнейших диверсий и насилия? На мой взгляд, подобная мотивация для изменения внешнеполитического курса совершенно недостаточна. И дело тут не только в том, что идти на поводу у преступников унизительно и может подтолкнуть их к новым атакам. Есть и другие, не менее серьезные причины. Терроризм существует вне зависимости от американо-европейской внешней политики и вовсе не всегда имеет отношение к исламу. Достаточно вспомнить взрыв в Оклахоме или зариновую атаку в токийском метро. Даже если в совершении терактов и принимают участие мусульмане, нередко их действия никак не связаны с глобальными мировыми процессами. Например, причины убийства голландского режиссера Тео Ван Гога или угроз, полученных французской полицией в связи с запретом на ношение хиджабов в учебных заведениях, коренятся в локальных противоречиях «местного значения».

Внешняя политика той или иной страны вторична, «корни зла» кроются в менталитете многих мусульман, для которых единственный возможный путь взаимодействия с Западом – конфронтация. К сожалению, подобные идеи подпитываются не только радикальными исламскими проповедниками, но и необдуманными брутальными действиями некоторых западных стран.

Ясно, что полицейскими мерами можно добиться лишь тактической победы. Для достижения долговременной стабильности и безопасности необходимо не столько бороться с конкретными экстремистами, сколько изменять условия и идеи, их порождающие. Конечно, в долгосрочной перспективе демократизация восточных стран необходима, она позволит подорвать идеологические основы исламского фундаментализма, значительно облегчит диалог цивилизаций и даст возможность жителям стран Востока пользоваться значительно большей личной свободой. Однако этот процесс должен быть постепенным и чрезвычайно аккуратным – резкие движения, тем более военные кампании способны привести лишь к обратному результату – ожесточению мусульманского мира и поляризации мирового порядка.