Игорь БИРУТ

Варшавская «матрешка»

Президент Польши по фамилии Берут был подставной фигурой

В 1938 г., спасаясь от неминуемой ликвидации, из Испании сбежал комиссар НКВД Александр Орлов. В Америке им была написана книга «The secret history of Stalin,s crimes» («Тайная история сталинских преступлений»), изданная в 1953 г. в Нью-Йорке, а затем множество раз переиздававшаяся на Западе. Эта книга впервые показала миру масштабы и методы сталинского террора. По мнению авторитетнейших историков, свидетельства Орлова, бывшего в курсе большинства акций Сталина, «безусловно достоверны», отлично выдержали проверку временем, корреспондируются с постепенно появляющимися на свет документами. И лишь один эпизод в этой книге до сих пор не доказан. В одной из глав Орлов упомянул, что некоего Болеслава Рутковского, бывшего в 1935 г. следователем «специального управления» НКВД, «Сталин <…> во время Второй мировой войны сделал лидером правительства Польши под фамилией Берут».

Пал «железный занавес», и сенсационная весть о том, что «Берут под псевдонимом Рутковский работал в 1935 г. следователем ГУГБ НКВД» без каких-либо ссылок на Орлова, без каких-либо доказательств стала подаваться кем ни попадя как неоспоримый факт. Мало того, обрастая домыслами: мол, следователь Берут-Рутковский, «естественно, занимался главным образом поляками» или что президент Берут имел «высокий ранг офицера НКВД».

В то же время маститые польские историки в штыки восприняли информацию об энкавэдэшном прошлом «наместника Сталина». Их основной и в общем-то убедительный аргумент таков: с 1933 по 1938 г. Болеслав Берут сидел по польским тюрьмам, поэтому допрашивать в 1935 г. на Лубянке никого не мог. А потому «реляция» Орлова ложна или ошибочна.

Получается, что, с одной стороны, книга, бесспорно, достоверна, ошибка Орлова маловероятна, с другой – в 1935 г. Берут действительно сидел на нарах.

Однако никакого противоречия может не быть.

Нельзя трактовать слова Орлова так, как это делают польские и иже с ними «берутоведы». Явно понаслышке знакомый с книгой Орлова историк Анжей Верблан первым, еще в 1990 г., аргументированно и совершенно правильно ответил «Нет!» на им же самим сформулированный вопрос: «Служил ли Берут в 1935 году на Лубянке?».

У Орлова говорится не о Беруте, а о следователе Рутковском. Убежден, надо просто, не передергивая, поставить под вопрос фразу Орлова: «Сделал ли Сталин следователя Рутковского лидером правительства Польши под фамилией Берут?». А на такой вопрос возможен уже совсем другой ответ.

«Да, мог сделать», – предположил я. Именно «во время войны» настоящий Болеслав Берут мог быть подменен внешне похожим на него сотрудником НКВД Болеславом Рутковским. Не вдаваясь в подробности, надо, наверное, оговориться, что подмены людей их двойниками – «матрешками» – реальный и далеко не новый метод работы спецслужб. Включая признание семьей «немного изменившегося за годы разлуки родственника».

Настоящий Болеслав Берут - фото из полицейского досье 1927 г.

Основания для такого вывода о подмене были. В 1942 г. полностью вышла из-под контроля Москвы ситуация в варшавском коммунистическом подполье. Срочно требовалось внедрение туда своего высокопрофессионального и абсолютно надежного человека. А Болеслав Берут не был ни тем, ни другим. Даже пройдя подготовку в Школе Коминтерна, как разведчик оказался безынициативным, закомплексованным, к тому же никчемным конспиратором. «Достаточно посредственный тип», исключенный из польской компартии «за недостойное коммуниста поведение на суде», запятнавший себя связью с бывшей женой белогвардейца и шпиона Павловской. Сразу после нападения Гитлера на СССР свежеиспеченный член ВКП(б), сотрудник коминтерновского аппарата по причине «ошеломленности немецкими успехами» пешком пришел в оккупированный Минск, где, как теперь выясняется, не сотрудничал с советской разведкой (подпольщиками, партизанами), а честно служил немцам в городской управе.

Этот ли коллаборационист был выбран Сталиным, Берией и Димитровым особым посланцем в Польшу – не только присматривать за Гомулкой, но и фактически возглавить партию? Ни в 1942 г., ни в начале 1943 г. «успехи немцев» еще не кончились, и где была гарантия того, что «товарищ Томаш» опять не окажется ими «ошеломлен», теперь уже в Польше.

Принимая все это во внимание, я предположил, что в конце июля 1943 г. Ян Красицкий (под прикрытием разведотряда Василия Алисейчика) вывез из Минска настоящего Берута, а в Варшаву привез другого.

Выдвигая в 2004 г. гипотезу о подмене настоящего Болеслава Берута, я ничего не знал об известном польском журналисте и публицисте Богдане Ролинском, который был хорошо знаком с бывшим премьер-министром Польши Петром Ярошевичем. Первую часть воспоминаний (а по сути, разоблачений) Петра Ярошевича Ролинский опубликовал в 1991 г. В 1992 г. Ярошевич и его жена были убиты у себя дома. В 1994 г. Богдан Ролинский издал книгу «Za co ich zabili?» («За что их убили?»), содержащую те воспоминания Ярошевича, которые не вошли в первую книгу.

Оказывается, с 1946 г. и на протяжении многих лет Петр Ярошевич не раз сталкивался со свидетельствами того, что во время войны настоящий Болеслав Берут был заменен удивительно похожим на него сотрудником НКВД.

Согласно собранной Ярошевичем информации, в 1940 г. особо уполномоченный Сталина по польским делам комиссар НКВД Григорий Жуков, готовивший агентов-«матрешек» из сотрудников НКВД польского происхождения (взамен внешне похожих на них пленных поляков), получил в свое распоряжение уже подготовленный в рамках Коминтерна дублет Берутов.

По сравнению с Берутом настоящим, слабо образованным самоучкой, другой, «на четыре или пять лет моложе» его, был блестяще подготовленным интеллектуалом – специалистом НКВД, участвовавшим в обучении молодых польских коммунистов в Школе Коминтерна в Москве.

Именно в те годы, пока настоящий Берут, выехавший в Польшу и довольно скоро провалившийся, мотал срок как нелегальный коммунистический деятель, лже-Берут отрабатывал новые походку, манеры, почерк, шлифовал произношение, осваивал основы католицизма…

Якобы еще спецслужбами, курирующими Коминтерн, было принято нетрадиционное решение: малую «матрешку» – настоящего Берута – не устранять. И он, по словам Ярошевича, в 1941–1943 гг. в Минске «в ранге майора НКВД действовал среди польского и белорусско-польского населения».

Так или иначе, но и по словам Ярошевича, в Варшаву из Минска приехал не настоящий Болеслав Берут.

Видно, что многое из рассказанного Петром Ярошевичем было им и его знакомыми «логически домыслено». Относительно многого у Ярошевича были, а у Ролинского остаются сомнения. Это естественно, как естественно и то, что некоторые детали и подробности расходятся с фактами, ставшими известными к настоящему времени.

Скажем, не очень-то верится, что разработка советскими спецслужбами Берута и его двойника началась еще в конце 1920-х гг. и что уже в 1931 г. «дублер» проходил апробацию за границей.

Да и «майор НКВД, действовавший среди польского и белорусско-польского населения», – явно отголосок легенды о «героическом военном прошлом великого сына польского народа».

Но неточности эти, скорее, придают дополнительную правдивость рассказу Ярошевича.

К великому сожалению, в момент выхода книги не было в живых уже ни Петра Ярошевича, ни тех, кто, по его словам, знал о подмене.

Но тем, кто донес до нас эту информацию, можно верить.

Богдан Ролинский по образованию историк, по профессии журналист. Репортер, публицист, редактор. Заместитель главного редактора Trybuny Ludu (1971–1973), главный редактор Zycia Warszawy (1973–1980). В последние годы – известный писатель, автор многих книг.

Петр Ярошевич – председатель Совета министров Польской Народной Республики (1970–1980), член политбюро ЦК ПОРП (с 1970 г.). С ним (причем иногда в присутствии его жены) в 1940–1950 гг. о подмене Берута делились люди, чьи заслуги, чины и должности перечислены в любой энциклопедии: Карол Сверчевский, Юзеф Циранкевич (ему Берут сам признался), Хилари Минц, Эдвард Охаб, Виктор Грош. Подозрения были у Францишека Мазура. В свою очередь, по словам Сверчевского, о подмене знала Ванда Василевская, а по словам Циранкевича, Василевская рассказала об этом Владиславу Гомулке. Не называя источника, Петр Ярошевич сообщил, что в 1943 г. шеф Польской рабочей партии Павел Финдер и член ЦК Малгожата Форнальская (более чем близко знавшая Берута) заподозрили «что-то странное» в привезенном из Минска Беруте. Финдер, опасаясь, что к ним внедряется немецкий агент, даже запросил Москву: знают ли там, кого прислали… (Вскоре, правда, и Финдер, и Форнальская были «по чистой случайности» схвачены гестапо и расстреляны).

Все эти люди – серьезные и уважаемые. Все знали Болеслава Берута и входили в его окружение.

Информация, дошедшая до нас таким путем, бесспорно, не является документальным фактом, но и к слухам, распространяемым «в очередях» и «на лавочках», отнести ее нельзя.

Всего несколько откликов, в том числе историков, на книгу Ролинского были весьма своеобразны. Дескать, кто же не знал, что Берут был ненастоящим? Но… не актуально. Опровержения – ни одного.

Ярошевич был уверен, что бывший замминистра в его правительстве, сын настоящего Болеслава Берута – Ян Хэлинский, знает правду. «Он не виноват, что его лишили отца». Кто, как не Хэлинский, мог бы опротестовать «очередную сплетню»? Но через пять лет, в 1999 г., в Варшаве выходят его воспоминания «Jaki byl Boleslaw Bierut» («Каким был Болеслав Берут»), в которых он лишь слегка, по-верблановски, «клюнул» Александра Орлова: типа «мой папа тогда конкретно сидел и никак не мог…». О книге Ролинского, рассказе Ярошевича, о каких-то других острых углах в судьбе отца – ни слова.

Как мне в 2004 г. ничего не было известно о Богдане Ролинском и опубликованных им воспоминаниях Петра Ярошевича, так и Богдан Ролинский, оказалось, до 2005 г. ничего не знал о книге Александра Орлова. По его уверению, Петр Ярошевич «тоже никогда об этом не вспоминал».

Таким образом, сомнения отпали. Воспоминания Ярошевича подтвердили слова Орлова (в моей трактовке) о подмене Болеслава Берута.

Был ли коминтерновский период в разработке Берута или все началось только в середине–конце 1930-х гг.? Был ли лже-Берут преподавателем или (а одно не исключает другого) работал в 1935 г. следователем? Это уже детали.

Главное, что два ручейка просочившейся информации о «матрешке» Беруте совпали. Удача редкая, потому что достоверных сведений на эту тему ждать бессмысленно.

Удача и в том, что совпали свидетельства авторитетных современников, и в том, что эти свидетельства есть. В сфальсифицированной биографии того же «польского Сталина» много загадок. Но мы, наверное, никогда не узнаем правду о происхождении родителей настоящего Болеслава Берута. Никогда не рассекретят сведения о «минировании» Берута (неважно, подлинного или подставного) жившим в СССР однофамильцем, «врагом народа». Так и останутся просто слухами предположения о неестественности смерти в Москве этого, как было написано в некрологе, «преданного друга Советского Союза»… Смерти, такой поразительно своевременной для советского руководства.

Хотя как раз на смерть нашего фигуранта теперь можно взглянуть иначе. Да, фанатично продолжавший (даже после ликвидации Берии) политику репрессий, он не соответствовал курсу разоблачения сталинизма. Да, идеологизированный траур такого масштаба «сплотил поляков» и помог предотвратить назревающий в стране политический кризис. Но теперь к этим «двум зайцам» можно добавить кое-что еще. Смерть «от насморка» выходящей из-под контроля «матрешки» видится очень логичным завершением ее миссии. Глотнувший неограниченной власти над целой страной (пусть за недолгое время пертурбаций в «органах» и руководстве СССР), затем переданный как вещь от генерала Жукова кому-то из «новых» в руководстве МГБ, затаивший еще с 1945 г. ненависть к Гомулке, которого все более явно стал выделять Хрущев… Такой кадр уже был опасен. И смещенным оставался бы опасен…

Впрочем, это все-таки отдельная история.





Политический журнал Архив № 41 (92) / 05 декабря 2005 Для тех, кто все понимает!
© 2003 Политический журнал Все права защищены sitepj@politjournal.ru
{SAPE}